Планы московского правительства снести здание ЦДХ на Крымском валу вызвали вал протестов архитектурной общественности. Решил и я добавить свой голос. Кто не слыхал об этих планах — тут самая полная подборка прессы и хронология событий.
Я не собираюсь обсуждать художественные достоинства постройки 70-х гг. Вообще, мне кажется ложной такая постановка вопроса: по-моему, если здание уродливо, это еще не значит, что его тут же надо сносить к чертовой матери. Меня раздражает то, что московская мэрия хочет сделать с участком.
Напомню, речь идет о том, чтобы существующее здание ЦДХ/Третьяковки снести, а рядом построить два новых здания, больше и лучше: отдельно Третьяковскую галерею, отдельно — Дом художника. С инициативой сноса выступило правительство Москвы, а не администрация ЦДХ, не дирекция Третьяковки и не Министерство культуры, которому галерея подведомственна. Совсем наоборот, директор галереи подписался под открытым письмом, в котором заявлял, что существующее здание очень хорошее и сносить его не надо. Московскому правительству пришлось уговаривать начальство музея, чтобы оно дало согласие на снос. То есть существующее здание более-менее устраивает своих хозяев. Его хотят снести не они, а московское правительство, которое рассматривает громадный пустырь, где стоит здание, как перспективное место для коммерческого строительства.
Я возьму на себя смелость повторить несколько банальных истин, которые все и так знают. Третьяковская галерея — это главный музей страны. Это наша слава, наша гордость. Это плохо, когда в процессе рутинного коммерческого строительства национальный символ двигают из угла в угол, как мебель во время ремонта.
Потом ведь, если вдуматься, то и с коммерческой точки зрения тут все очень странно. Судите сами: предполагается, что придет богатый инвестор и на свои частные средства снесет здание ЦДХ. Потом он, опять же на свои частные средства, построит два отдельных здания, больше прежнего. Потом он совершенно за бесплатно подарит их организациям, которые занимают сносимое здание 70-х гг. Где навар?! Навар вот где: потом он построит некоторое количество коммерческой недвижимости (скорей всего, дома с дорогими квартирами и пятизвездочную гостиницу) и, реализовав ее на рынке, выручит столько немеряного бабла, что покроет все расходы, да еще в плюс выйдет.
О'кей, но ведь если инвестор не будет трогать существующее здание, а просто на соседнем участке построит те же самые коммерческие объекты, то он получит барыша ровно столько же плюс то, что он не потратит на снос и строительство музея. Вы бы что выбрали? Инвестор тоже.
Интересная получается ситуация, да? Музею не надо, чтобы здание сносили, гипотетическому застройщику, ради выгоды которого его гипотетически собираются ломать, тоже не надо. Зато это позарез надо московскому правительству. Ему-то зачем?
На этот вопрос я не могу ответить, но есть кое-какие предположения. Первое: вся московская земля находится в неотчуждаемой собственности города, частные компании ее арендуют. При таком раскладе московскому чиновнику любой пустырь — как бельмо на глазу. Понятно, что чем больше муниципалитет сдает земли, тем больше получает ренту.
Второе: снести здание в Москве сложно. Оно связано с окружающей действительностью множеством имущественных и хозяйственных отношений: сосет энергию и воду из городских сетей, зарегистрировано в налоговой службе, и т. д. Когда ты его сносишь, ты должен все эти договоры закрыть, а когда построил новое здание — открыть их снова. Не случайно в Москве снос старых домов и строительство новых на их месте чаще всего оформляются как реконструкция. А тут еще сложные отношения собственности: здание ЦДХ стоит на государственной земле, новые здания планируют строить на городской, причем по площади они будут больше, и будет, вероятно, какой-то отчасти обмен, отчасти выкуп земли. Словом, море бумажной работы, а она оплачивается.
Городская власть, она, конечно, заинтересована в деловой активности в городе, но ее интерес и интерес бизнеса существенно не совпадают: бизнесу нужна прибыль, муниципалитету — деловая активность как непрерывный процесс, облагаемый городскими сборами. Снос и строительство нового музея имеет для него смысл уже потому, что это рабочие места, а строители свои зарплаты будут тратить в Москве, и т. д. Дай волю правительству Москвы, оно и новое здание Третьяковской галереи, едва построив, тут же опять затеет сносить. В пределе мэрия стремится к тому, чтобы сносить и вновь отстраивать вообще весь город, целиком, причем делать это бесконечно и с возрастающей скоростью.
Потом, тут очень многое делается по инерции. Московская власть привыкла к тому, что застройщик, получив в собственность недвижимость, сразу ее ломает и начинает рыть котлован под подземную автостоянку. То, что она заранее обрекает здание ЦДХ на снос, вызвано, может быть, уверенностью, что иначе просто не бывает. Еще одно смешное проявление инерции: главный архитектор Москвы Кузьмин недавно ляпнул, что коммерческие площади тут будут, потому что «у государства на музей денег нет». Алё! Государство миллиардные кредиты раздает направо и налево, уж на паршивый-то музеишко сможет наскрести по сусекам!
Проект комерческой застройки территории ЦДХ — это так называемое строительство «с обременением». Придумали его где-то лет пятнадцать назад, и суть его вот в чем. Городские власти тогда были нищими, а школы, полинклиники и теплотрассы строить было надо. Поэтому муниципалитеты выдавали застройщикам участки с условием, чтобы те бесплатно построили для города тот или иной объект инженерной или социальной инфраструктуры. Застройщики соглашались: строить-то где-то надо, а земля вся городская. На самом деле, это плохо: власть перекладывает на чужие плечи свои прямые обязанности. Но тогда это был единственный способ хоть как-то поддерживать в порядке городские сети.
Сейчас власть богатая. Но халява развращает, и практика обременений жива, более того, развивается. Понемногу застройщики начали строить «в нагрузку» уже не теплотрассы с поликлиниками, а театры, стадионы, церкви. Планируемый снос ЦДХ — новый этап развития системы: теперь уже не обременения накладывают, потому что нужен новый музей, а строительство музея затевают ради того, чтобы повесить его на кого-нибудь обременением.
